Преемственность власти в политике РТ

Эмомали Рахмон, Рустам Эмомали, Таджикистан
Эмомали Рахмон и Рустам Эмомали

Семейственность и кумовство с далеко идущими планами относительно преемственности власти в среде высшей касты Республики Таджикистан, похоже, становятся традицией. Вопрос  – доброй ли?

По мнению многих обществоведов и социологов, клановость и семейственность неблагоприятно сказываются на отношениях между представителями органов современной власти. Это явление – не что иное, как самая настоящая коррупция – не даёт возможности власти эффективно развиваться. О том, что родственные связи и всеобщее покровительство наносят невосполнимый ущерб системе управления, знают и понимают многие.

Об этом не раз говорили с различных трибун и писали в прессе.  Семейственность в госуправлении и власти непременно ведёт к непрофессионализму и коррупции,  а это, в свою очередь, становится благодатной почвой для экономического спада и разрыва между обществом и управленцами. Ведь семейные интересы всегда будут превыше государственных.

Тем не менее, многие современные правители совершенно не стесняются открыто выстраивать карьеру своим детям, племянникам, шуринам, зятьям, братьям и другим родственникам. Мы почему-то привыкли считать, что такая традиция характерна для стран Африки и Латинской Америки. Но, к сожалению, её давно уже переняли некоторые республики бывшего СССР. Может быть, нам пора уже обратить внимание на эту «заразную» болезнь и попытаться изобрести панацею от быстро распространяющегося вируса, пока эпидемия не переросла в пандемию!  Ведь, как известно, дурной пример заразителен.

Согласно официальному источнику ASIA-Plus, 12 января самый молодой генерал на постсоветском пространстве Рустам Эмомали, старший сын бессменного президента РТ Эмомали Рахмона, был назначен исполняющим обязанности мэра столицы вместо отправленного в отставку Махмадсаида Убайдуллоева, руководившего столичной администрацией в течение последних девятнадцати лет. Также освобождены  от должностей все его заместители и главы столичных районов.

И это, к сожалению, не единственный пример продвижения по службе ближайших родственников авторитарного правителя Таджикистана.

В январе 2016 года Рахмон назначил свою дочь Озоду Рахмон руководителем своей администрации. До этого она была заместителем министра иностранных дел. Несколько недель назад другая его дочь Рухшона Рахмон стала главой департамента международных отношений Министерства иностранных дел Таджикистана. Несколько других близких родственников Рахмона занимают важные официальные должности или контролируют прибыльный бизнес.

По мнению политолога Хурсанда Хуррамова, ввиду того, что устойчивость этого правящего режима изначально была основана не на идеологии или дисциплине партийного аппарата, а на распределении экономической ренты, фундаментом лояльности к авторитарному лидеру признавалась материальная выгода. Это обстоятельство диктовало необходимость монополизации экономической сферы для поддержания лояльности околовластных групп.

Однако в Таджикистане, в отличие от других центральноазиатских государств, не было одного экономического сектора, монополизация которого позволяла бы установить контроль над другими внутриполитическими и экономическими субъектами. Основными экономическими кластерами изначально признавались хлопок, алюминиевая промышленность и энергетика. Позже, после налаживания дорожной инфраструктуры с Китаем и увеличения миграционных потоков в Россию, дополнительными бюджетообразующими сегментами экономики стали банковский сектор и таможенные пошлины. Вполне логичным представляется то, что на руководящие должности в этих секторах были назначены наиболее близкие родственники президента.

А теперь вернёмся к личности Рустама Эмомали.

Напомним, что с марта 2016 года и до настоящего момента Рустам Эмомали возглавлял Агентство по государственному финансовому контролю и борьбе с коррупцией. В 2008 году он окончил Таджикский национальный университет по специальности «международные экономические отношения». Был также слушателем курсов Дипакадемии при МИД РФ. Возглавляет Федерацию футбола Таджикистана.

Невольно напрашивается ряд вполне логичных вопросов касательно исполнения молодым и успешным генерал–майором Таможенной службы своих непосредственных обязанностей в сфере антикоррупционной деятельности…

Какие меры были предприняты им в борьбе с коррупцией? Эффективны ли были эти меры? Какие успехи были достигнуты в области государственного финансового контроля и антикоррупционной деятельности?  На эти вопросы мы, обыкновенные обыватели, попытаемся ответить сами.

Однако, проанализировав и изучив все доступные материалы, изложенные на бескрайних просторах Интернета, мы, к сожалению, пришли к выводу, что в сфере борьбы  с коррупцией не произошло никаких существенных сдвигов и не достигнуто никаких определённых успехов, что, в принципе, даже не удивляет. Ведь еще во вступлении к нашей статье, мы привели мнение социологов о том, что клановость и семейственность во власти – явление не что иное, как самая настоящая коррупция. Таковы, увы, суровые реалии нашей жизни!

Необходимо отметить, что именно  Рустама Эмомали эксперты считают наиболее вероятным преемником действующего президента Таджикистана, в пользу чего говорит и его бурный карьерный рост.

Кроме того, в числе внесенных в мае 2016 года поправок в Основной закон Таджикистана есть и снижение минимального возрастного ценза для участия в президентской гонке – с 35 до 30 лет. Эксперты связывают эти изменения с тем, что к следующим выборам главы государства, которые должны состояться в 2020 году, Рустаму Эмомали исполнится только 33 года. К слову, необходимого для руководства страной возраста старший сын действующего президента достиг чуть менее месяца назад. Помимо этого, проект конституции закрепляет институт «Лидера нации» и дает действующему президенту Эмомали Рахмону право выдвигать свою кандидатуру неограниченное количество раз.

Таким образом, представляется, что парламент намеренно создаёт правовые условия для передачи власти от отца к сыну, по примеру азербайджанского сценария, где первоначально на пост президента претендовал Гейдар Алиев, несмотря на то, что его сын – Ильхам Алиев тоже баллотировался, официально объясняя своё выдвижение желанием помочь отцу. Однако за две недели до выборов в связи с болезнью Гейдар Алиев снял свою кандидатуру в пользу сына.

Прецедент по занижению возрастного ценза для преемника также создавался и в Сирии. В 2000 г., после смерти Хафиза Асада, правившего Сирией тридцать лет, парламент этой страны внёс изменения в Конституцию, снизив минимальный возраст кандидата в президенты с 40 до 34 лет, специально для избрания на эту должность сына президента – Башара Асада. Относительная стабильность его режима была обеспечена за счет аккумуляции протестных настроений в обществе, что в итоге в 2011 г. вылилось в трагическую гражданскую войну.

Подобные исторические опыты по поддержке Ильхама Алиева и Башара Асада мировыми и региональными державами и, прежде всего, Россией, продемонстрировали их восприимчивость к преемственности власти от отца к сыну. Это обусловлено, прежде всего, экономическими интересами,  сохранением политической стабильности в данных регионах, а также желанием сотрудничать с более лояльными и удобными для себя партнёрами.

Однако, в случае с Таджикистаном, отсутствие экономической перспективы у населения делает вопрос транзита власти более опасным как для самого режима, так и для сохранения государственности в целом.

Следует отметить, что процесс по укреплению и монополизации президентской власти в Таджикистане начался сразу же после завершения гражданской войны. Оппозиция, введённая во власть, изначально стремилась к полному конформизму и практически утратила свой первоначальный статус в политической борьбе. Отсутствие в её рядах консолидации не позволило ей  заявить о себе как о самостоятельном субъекте во внутренней политике, что стало причиной её  полного проигрыша. Существенным фактором послужил и отток трудоспособного населения за пределы страны, и, как следствие, его деполитизация, которая в значительной степени минимизировала угрозу массовых протестов внутри страны, невольно укрепляя авторитаризм.

Было бы наивно полагать, что под воздействием внешних факторов политический режим будет трансформироваться в сторону демократизации. Курс на дальнейшее укрепление власти в Таджикистане будет продолжен параллельно с формированием собственной политической модели уже с наименьшими элементами либерализма,  отвечающей потребностям правящих групп, что со временем, несомненно, приведёт к деградации таджикской власти — прямому порождению кумовства и семейственности.

Бахром Мусабаев, специально для TajInfo.Org

 

 

Оставьте первый отзыв

Оставить отзыв

Your email address will not be published.


*