Мнения об Исламе. Глобально и через призму современного Таджикистана

Мусульманин в Мекке
Мусульманин в Мекке
Фото: Ibraheem Abu Mustafa / Reuters

Эксперт Московского Центра Карнеги, востоковед Алексеей Малашенко, в своём недавнем интервью российскому изданию «Лента.ру», осветил свои взгляды об Исламе, играющем всё более заметную роль в современном мире.

Сам термин «исламизм» эксперт пояснил следующим образом:

Алексей Малашенко. Фото: eadaily.com
Алексей Малашенко. Фото: eadaily.com

А. Малашенко: Ответ на этот вопрос имеет ключевое значение для понимания того, что происходит сейчас не только на Ближнем Востоке, но и вообще в отношениях мусульманского мира со всеми немусульманами. Исламизм — это одновременно и политическая, и идеологическая концепция, в основе которой лежит представление о том, как надо перестроить общество на основе ислама, как реализовать «исламскую альтернативу». Ближневосточные мусульманские страны провалились, строя национальные проекты на базе западных идей — египетский социализм, баасистский социализм и так далее. На мой взгляд, где-то в 1970-х все больше жителей Ближнего Востока (как интеллектуалов, так и людей улицы) стали приходить к мысли, что именно ислам — это ответ на все их вопросы. То есть они начали воспринимать ислам как глобальную альтернативу существующему миропорядку. И вот что важно: если, например, мы возьмем коммунистическую идею, то кто ее автор? Карл Маркс, обычный человек. А кто, с точки зрения исламистов, указал им путь, которым надо следовать? Сам Аллах через своего Пророка. Разве этот путь может быть неверным?

Принципиально важно еще и то, что ислам, в отличие от других религий, если так можно выразиться, очень сильно обмирщен. В нем есть предписания, регламентирующие не только духовную, но и светскую жизнь — политическая концепция, экономика, свод законов. Ислам — это не просто религия, это образ жизни. Квинтэссенция всего этого — та самая исламская альтернатива, за реализацию которой и борются исламисты. В отличие от христианства, в исламе нет «Богу — богово, Кесарю — кесарево». Наоборот, там есть такая формулировка «ислам — это религия и государство».

Затем от редакци «Ленты.ру» последовал следующий вопрос: «Часто используется такая формулировка «умеренные исламисты». Чем они отличаются от неумеренных?».

А. Малашенко: Это принципиальный вопрос. Постоянно приходится слышать — «С исламистами не о чем говорить, все они головорезы! Посмотрите на ИГ, на «Аль-Каиду»». Но в реальности все намного сложнее. Несколько упрощая, можно объяснить разницу между исламистами на примере их отношения к построению исламского государства. Не ИГ, а государства, созданного на основе ислама. Одни исламисты говорят «Да, нам нужен халифат, и он обязательно будет построен, но не надо торопиться. Давайте подождем, пока общество дорастет до понимания того, что всем надо жить по шариату. Это долгий процесс, но, не прибегая к насилию, мы спасем массу жизней. Давайте бороться политическими методами». Это прагматики, умеренные исламисты. Их партии есть во многих парламентах. Вторая категория — это те, кто говорят: «Мы не можем долго ждать». Они устраивают демонстрации, бьют окна, поджигают машины. Они апеллируют к радикально настроенным массам. Можно ли с этими людьми иметь дело? Я думаю, да. Но есть и третья категория исламистов. Это те, кто требуют построения исламского государства немедленно и любой ценой. Ради этого они готовы резать головы, устраивать взрывы. Конечно, террористов, преступников надо уничтожать. Но искоренить этот феномен, существующий в рамках исламизма, очень сложно, если вообще возможно.

«Лента.ру»: Почему? В чем проблема?

А. Малашенко: На место ликвидированных террористов приходят новые. Это фанатики. Многие эксперты, рассуждая на эту тему, делают акцент на финансовой стороне вопроса или пытаются все свести к проискам Запада, но почему-то отказываются признать, что исламисты искренне верят в свою концепцию, так же, как, например, это делали большевики. Конечно, с этой публикой очень трудно иметь дело, но не невозможно. Например, представитель «Братьев-мусульман» Мухаммед Мурси, бывший тогда президентом Египта, приезжал в Москву, постоянно ведутся переговоры с талибами, с ХАМАС. Грань, отделяющая тех, с кем можно вести диалог, от тех, с кем нельзя, очень размытая. К тому же есть прецеденты того, как экстремисты признавали свои ошибки. Не так давно в России вышла книга «Сын ХАМАС» о человеке, принимавшем участие в организации терактов, но потом раскаявшемся и даже сотрудничавшем с израильской разведкой (речь идет о мемуарах перешедшего в христианство Мосаба Хасана Юсефа, сына одного из основателей ХАМАС шейха Юсефа — прим. «Ленты.ру»).

С полной версией интервью российского эксперта можно ознакомиться на сайте «Ленты.ру».

Мнение соотечественника

Вышеописанное интервью не оставило равнодушным нашего соотечественника Асадулло Вализода, котороый подробно прокомментировал эту публикацию на своей странице в Facebook. С согласия автора, редакция портала TajInfo.Org представляет нашим читателям отзыв Асадулло Вализода (в тексте допущены коррективы с согласия автора).

Асадулло Вализода
Асадулло Вализода

Глубокий анализ, во многом с ним можно согласиться и со многим не спорить. Между тем, стоит отметить, что с точки зрения теории Ислама, он не разделяется на умеренный или радикальный. Существует один Ислам.

Крайности встречаются в любом обществе на различных этапах истории, независимо от того, религиозно оно или и антирелигиозно. В исламском понимании общества – оно целостно, не бывает разделения на светское или религиозное. Это присуще для христианских и постхристианских стран – определение мирской жизни, отдельной от церкви.

Мне кажется, перенос этих обозначений и использование их для объяснения исламского общества являются весьма условными, а по сути некорректны в корне. Нередко журналисты борьбу народов мусульманского Востока и Африки за независимость и самоопределение, где религиозные личности играли ключевую роль, характеризуют как религиозную борьбу, возглавляемую радикальными движениями.

К примеру, в Средней Азии борцы за независимость были названы басмачами, хотя в других местах аналогические группы называют борцами за свободу, повстанцами и т.п. Всем известно, что в современных условиях залогом нормального развития общества являются сменяемость власти и свободные конкурентные демократические выборы, которые дают возможность самому народу открыто и прозрачно голосовать, не допускают возможности фальсификации итогов выборов.

Такие возможности, которые предоставляет современная демократия, предотвращают смуту и раздор в обществе и препятствуют появлению радикальных групп, которыми обычно манипулируют региональные и мировые игроки в собственных интересах.

При наличии политической воли и при светском правлении государством, ради сохранения мира, согласия и толерантности, а также для достижения всестороннего плавного развития общества, возможно сосуществование противоположных идеологий, особенно в мусульманских странах.

В таких ситуациях граждане должны уважать убеждения других соотечественников, а государственные структуры и исполнительные органы призваны защищать соблюдение принципа нерушимости этого общественного договора, гарантированного Основным законом страны.

Именно исламские силы с другими оппозиционными силами, подразумевая такую идею, но имея возможности продолжать борьбу ради достижения своих целей, пошли на уступки для установления мира и согласия (на примере Таджикистана), чтобы не превратить страну «в кладбище», как в то время сказал лидер ПИВТ и Союза Оппозиционных сил Саид Абдулло Нури.

Однако после реинтеграции вооружённых подразделений оппозиции в государственные силовые структуры и полного разоружения мелких отрядов, влиятельные командиры оппозиции были убиты при загадочных обстоятельствах, а лидеры исламской и светской оппозиции стали умирать странной смертью от похожих болезней или были осуждены на многие десятки лет.

Затем была запрещена политическая деятельность главной оппозиционной силы – ПИВТ. Сейчас идет судилище над руководством и членами исламской партии, и теперь трудно предсказать, чем обернется такая несправедливость и такое вероломство власти.

Обвинены и скоро окажутся за решеткой даже адвокаты, защищавшие представителей оппозиции. Ранее по надуманным обвинениям были осуждены на длительные сроки Махмадрузи Искандаров (Председатель демократической партии, бывший Председатель Комитета газовой промышленности), Зайд Саидов (бывший министр промышленности и инициатор создания партии «Новый Таджикистан»), а также его адвокат Шухрат Кудратов. А предприниматель Умарали Кувватов, который был в бегах от своих бывших соратников, а затем стал лидером оппозиционной «Группы 24», был сначала отравлен со своими маленькими детьми, а при попытке выхода из дома зверски был застрелен ночью на одной из улиц Стамбула.

Кроме преследования оппозиции и исламской партии, в стране не прекращаются и ущемления прав рядовых мусульман. Причём, эти преследования начались намного раньше политического преследования ПИВТ, но теперь стали еще жёстче и заметнее. Независимые религиозные проповедники отстранены от мечетей, им ограничивают свободное посещение религиозных и традиционных мероприятий, запрещено проповедовать. В последнее время из-за страха и невозможности выхода на публику они вынуждены идти на самоцензуру своих высказываний. Чтение молитвы на похоронах (джаноза) разрешено только официальному духовенству. Власти, запрещая подпольное обучение Исламу и изучением Корана, не разрешают открытие официальных духовных медресе при мечетях. Продолжая борьбу против атрибутов Ислама: отращивания бороды и ношения женщинами хидажаба, как чуждого таджикам одеяния, ведется контроль над ношением религиозных одежд в единственном исламском институте. Официально закрыт единственный религиозный лицей, где велась учеба и общеобразовательные школьные предметы наряду с начальным мусульманским образованием.

С другой стороны можно вспомнить, что даже свободные выборы не гарантируют стабильности в мусульманских странах. Как с точки зрения западных демократических устоев можно квалифицировать отмену результатов парламентских выборов в Египте Военным Советом? После свержения авторитарного многолетнего правления Мубарека, исламская оппозиция получила большинство голосов избирателей. Однако, произошел переворот и отстранение законно избранного президента Египта – Мурси, а затем последовало жестокое подавление его сторонников.

Почему уважаемые эксперты не учитывают данную ситуацию и мировое сообщество, защитники демократии и свободы не захотели предотвратить или осудить такое развитие событий? В чем мусульмане провинились на этот раз? Не проявление ли это радикализма светских институтов и их лидеров, за которыми стоят мировые «супердемократические» державы, их вассальные монархические региональные правители, которые, боясь наступления «арабской весны» и распространения ее идей, предали интересы религиозного братства и отказались от мирного справедливого разрешения проблемы?

Мусульмане и мусульманские лидеры преследуются сегодня в Центральной Африке, на Бирме, в Бангладеше и других частях планеты. Под сомнительными доводами были оккупированы Ирак и Афганистан. Не прекращается гражданская война в Ливии и Сирии, откуда идёт угроза расчленения Ближнего Востока. Бомбовым ударам подвергаются обширные территории, где до сих пор не видно ни демократии, ни всеобщего мира и согласия.

Справедливости ради стоит отметить, что эти вызовы исламскому миру не могут пройти бесследно, ибо Священный Коран предписывает последователям веры по возможности бороться против гнета, несправедливости и дает мусульманам право вставать на защиту своей религии, тех свобод, которые гарантированы Международными декларациями по правам человека.

Всегда жестокость и зло порождают адекватную реакцию. Надеюсь, мои высказывания будут правильно услышаны.

Оставьте первый отзыв

Оставить отзыв

Your email address will not be published.


*