АУДИО: Вся правда о следствии по делу Сулаймона Саидова

Дилшоди Абдурахмон. Фото: Facebook
Дилшоди Абдурахмон. Фото: Facebook

Портал TajInfo.Org получил возможность побеседовать с участником событий, развернувшихся после трагедии в московском метро с гражданином Таджикистана Сулаймоном Саидовым. С нами поделился рассказом о происходившем в отделении полиции двоюродный брат Сулаймона – Дилшоди Абдурахмон. По причине того, что рассказ Дилшоди Абдурахмона велся по телефону, качество телефонной связи не позволило нам выложить полную версию его рассказа на таджикском языке. Однако, мы сделали фрагменты, которые можно расслышать и сопоставили их с соответствующими абзацами перевода. 

Напомним, что 8 апреля 2016 года в московском метрополитене Сулаймон Саидов получил несколько пулевых ранений из травматического пистолета «Оса» от находящегося в нетрезвом состоянии москвича Сергея Царёва.

Рассказ Дилшода Абдурахмона о произошедшем

Во-первых, хочу отметить, что российские СМИ и масс-медиа всеми силами, всеми правдами и неправдами стараются придать этому инциденту бытовую окраску, т.е. просто между двумя людьми произошел конфликт в общественном месте и ничего более. Причиной конфликта якобы послужил языковой барьер, что вызвало недопонимание и привело к конфликту.

Причем «бедный» москвич был вынужден применить оружие, как средство защиты от недобрых взглядов и поведения «ненавистных» мигрантов, не знающих русского языка до такой степени, что Царёву аж пришлось стрелять по «негодяям».

Однако на самом деле все произошло не так. Когда далеко нетрезвый Царёв появился в вагоне, он пристал к Мухаммаджону, начал его толкать и оскорблять нецензурной бранью, говоря фразы «вам тут не место», «убирайтесь» и другие оскорбления на национальной почве.

Сулаймон встал, и отвел Мухаммаджона в сторону, сказав не смотреть в сторону обидчика, не обращать внимания на его слова, не слушать его, потому что тот пьян. Отведя Мухаммаджона в сторону, Сулаймон снова сел, а племянник остался стоять рядом с ним.

Царёв продолжил вызывающе смотреть на них, а затем подошел и сказал: «У тебя есть всего 3 минуты, через 3 минуты тебе конец». Царёв, чтобы таджики покинули вагон, хотя время между остановками поезда зачастую превышает три минуты, заведомо поставил перед Сулаймоном и Мухаммаджоном невыполнимое условие, так как заранее планировал именно стрелять в них. Он планировал совершить преступление ближе к остановке и скрыться сразу же после открытия дверей вагона.

Сулаймон продолжал игнорировать этого человека, даже не смотрел в его сторону. Даже когда Царёв вытащил пистолет, Сулаймон подумал, что это игрушка, и тот просто хочет всех напугать – ведь внешний вид этого нетрезвого человека говорил о том, что у него вряд ли может быть настоящее оружие.

И вдруг Царёв стреляет в голову Сулаймону. По его рассказу, у него помутнело от крови в глазах, а преступник в это время направил пистолет на Мухаммаджона. Однако, будучи юным парнем, тот испугался и отбежал в другую часть вагона, где находились пассажиры. Царёв не стал стрелять по пассажирам, почему же злоумышленник не «пальнул» по москвичам, чтобы потом выстрелить в Мухаммаджона? Какова может быть причина этого, если не ненависть на национальной почве и стремление нанести вред именно таджику?

После этого Царёв еще два раза стреляет в голову Сулаймону. Сулаймон находит силы встать с места и набрасывается на Царёва, в этот момент открываются двери вагона, и их борьба продолжилась уже на перроне. Сулаймону удалось отобрать пистолет у злоумышленника, а Царёв, увидев, что оружием завладел Сулаймон, бросился наутёк.

Сотрудники полиции на перроне станции. Фото: LifeNews
Сотрудники полиции на перроне станции. Фото: LifeNews

На место происшествия подоспели сотрудники полиции. Увидев пистолет у Сулаймона, они, приняв его за преступника, тут же скрутили его. Однако свидетели начали говорить наперебой, что это пострадавший, а не преступник. Полицейские, изъяв оружие, начали оказывать первую помощь Сулаймону, вызвали скорую. Преступник, тем временем благополучно скрылся.

Через некоторое время на место происшествия приехал брат Сулаймона – Сайдбурхон Саидов, который находился недалеко от станции метро Калужская, а после него подъехал и я. Сулаймона на тот момент уже не было на станции – его увезли врачи ещё до моего приезда.

В опорном пункте полиции в метрополитене в тот момент находился я, Сайдбурхон Саидов, Мухаммаджон и девушка – очевидец событий в вагоне. Полицейские выявили владельца оружия по номеру изъятого пистолета, выяснив, что им является Сергей Царёв. Более того, этот гражданин уже числится в базе данных полиции и некоторое время назад у него был как минимум один привод за хулиганство или дебоширство в нетрезвом состоянии – это мне удалось услышать из разговоров сотрудников между собой.

Мухаммаджону показали фотографию злоумышленника, и он его сразу же опознал. Кроме того, его опознала и девушка свидетель. Из всех людей в вагоне только одна эта девушка оставалась с нами до конца это разбирательства и давала свидетельские показания.

После этого мы отправились в отделение полиции по адресу ул. Профсоюзная 59, неподалеку от метро Калужская. Тем временем, сотрудники полиции задержали Царёва прямо у него дома – он живет неподалеку от этой станции.

Я решил остаться с Мухаммаджоном в полиции, чтобы выступить в роли переводчика. В отделении с Мухаммаджона Хакимова взяли объяснительную, я переводил то, что он говорил. Объяснительную принял капитан Ильинский П.И.

Уже там стало заметно, предвзятое отношение правоохранителей, старавшихся сделать так, чтобы покрыть преступника. Взяв с наших слов объяснительную, нам предложили подписать документ. Однако я потребовал для начала ознакомиться с содержимым.

Когда я прочитал текст, то понял, что объяснительная, написанная с наших слов на русском языке, составлена таким образом, что, путем игры слов, показывает, неграмотность Мухаммаджона. Текст был составлен таким образом, что Мухаммаджон только за счет незнания языка, якобы ничего не понял о причинах произошедшего. И якобы его неграмотность и незнание языка и послужили для «бедного и несчастного» москвича причиной для нападения. Мы отказались подписывать этот документ.

Затем мы спорили и обсуждали с полицейскими каждое слово в этом тексте, на исправление его и создание более-менее близкого к реальности документа у нас ушло почти два часа, мы буквально воевали за каждое слово.

В кабинете, где это происходило, было несколько полицейских. Вдруг один из них сказал мне: «Вы тоже ведь устроили геноцид русских». Будучи шокированным таким утверждением, я спросил: «Какой геноцид? Когда мы устроили геноцид?». На это последовал ответ «В 1992-м, мы все помним…»

Пока мы находились в полиции, я несколько раз уловил от некоторых высказываний тон с неприятным юмором в наш адрес. Например, одна из сотрудниц отделения, зайдя в кабинет и увидев, что я уже два часа спорю по поводу объяснительной, отстаивая каждое слово и букву текста, язвительно сказала своему коллеге: «Ну, наконец-то тебя хоть таджики научат объяснительные писать»…

После того, как объяснительная была более-менее приведена к правдивому виду, мы подписали документ. Затем пришел какой-то сотрудник более высокого звания, его фамилии я не знаю. Полицейский, который записывал наши слова, отойдя в сторонку, сказал ему, что текст стал намного длиннее, и вообще объяснительная получилась слишком длинной. Я это услышал.

Тот в свою очередь спросил у него про меня, мол, кто этот человек, откуда он вообще тут взялся. Мне задали вопрос, кем я прихожусь пострадавшему и Мухаммаджону, я объяснил, что родственник по такой-то линии. На что мне сухо сказали: «То есть – не близкий родственник».

Во время составления объяснительной, я сильно спорил с сотрудником полиции. Он попросил меня предъявить документы, и я показал их ему. Он, забрав их, сделал копии. Увидев, что я нервничаю, и у меня дрожат руки, он задал вопрос, мол, почему трясутся руки, есть чего бояться? Я ответил, что мои документы у Вас на руках, и если я преступник, арестуйте меня. Я сказал, что да, я нервничаю, потому что в документах отображена неправда, почему в полиции пишут то, чего не было, почему все выставляется в свете, выгодном преступнику?

Чуть позднее приехали представители следственного комитета, было сказано, что надо подняться на четвертый этаж, и там написать другую объяснительную для них. Этот разговор происходит между сотрудниками, которые думают, что я не слышу этих слов, но так получилось, что я услышал.

Один из них сказал, что этот человек (я) здесь не нужен, он мешает. Надо найти другого переводчика, сказал другой, своего человека. Дело шло к тому, что меня не хотели пускать на четвертый этаж, чтобы участвовать в даче показаний Махмуджоном представителям следственного комитета, однако, я настоял на этом.

Поднявшись наверх, мы до часу ночи ждали прибытия переводчика. В то же время Саид Боев – заместитель руководителя миграционной службы Таджикистана в России, был в больнице рядом с Сулаймоном, а так же был со мной на связи. Он был готов встретиться и пообщаться с сотрудниками следственного комитета, однако те отказались от этого. Кроме того, он был готов предоставить нам переводчика и юриста. Я очень благодарен ему за оказанную поддержку. Хочу отметить и то, что во время ожидания переводчика, мне удалось связаться по телефону с Иззатом Амоном и Эраджем Муртазаевым, которые тщательно проконсультировали меня по телефону, объяснив как правильно себя вести в нашей ситуации, за что я тоже им очень признателен.

В конце концов, приехал один парень родом из Горного Бадахшана и начал переводить. Объяснительную для следственного комитета у нас брала сотрудница ведомства по имени Валентина, я знаю только её имя. Когда я попросил её оставить мне телефон, она написала его и почему-то подписалась просто как Валентина, не указав должности, отчества и фамилии.

Валентина, делая упор на отсутствие камеры в вагоне и соответственно отсутствие видео материалов с возникновением конфликта, ссылаясь лишь на имеющуюся запись с перрона, задала вопрос почему, мол, они борются, что на самом деле там произошло? Она говорила вежливо и сдержанно.

Я на тот момент не обладал полной информацией о том, что произошло на станции, знал лишь то, что успел рассказать Мухаммаджон. Но Валентина, продолжила задавать этот вопрос «почему они борются» и интересоваться лишь этим моментом, не высказав предположения о том, что получив несколько пуль в вагоне, Сулаймон, борясь за свою жизнь, вступил в схватку с Царёвым.

Через некоторое время, наша беседа с Валентиной закончилась, и нас отпустили домой, сняв копии наших документов и записав наши контактные данные.

От редакции TajInfo.Org

Отношение представителей правоохранительных органов к мигрантам общеизвестно. Произошедшее с участниками этой жуткой истории – очередное доказательство этих фактов. Полицейские, не пытающиеся разобраться в произошедшем, изначально переворачивают показания пострадавших мигрантов в пользу правонарушителя, пользуясь их правовой безграмотностью или не знанием русского языка.

Сулаймон Саидов в больнице
Сулаймон Саидов в больнице

Причем, не смотря на то, что Царев не в первый раз «гостит» в полиции, сотрудники правоохранительных органов пытаются выставить Царёва пострадавшим. Это, скорее всего, связано не с «дружескими» отношениями правоохранителей и преступника, а лишь с так называемой «национальной солидарностью». Можно быть уверенными и в том, что если бы Царёв выпустил четыре пули в человека со славянской внешностью, отношение к нему было бы явно другим.

Имеет место и искажение реальности при помощи СМИ. Например, о тех же пулях, которых было четыре, почему-то в российской прессе мелькало множество сообщений с фразой «выпустив минимум две пули, скрылся». Неужели количество звуков выстрелов могут вызывать сомнения у очевидцев события, с которыми наверняка беседовали репортёры?

Все мы помним нашумевшую историю с убитым пятимесячным Умарали Назаровым – за его смерть так никто и не ответил. Более того, полиция Санкт-Петербурга продолжает утверждать, что ребенок был, так или иначе, не жилец, сваливая всю вину за смерть малыша на несчастных родителей.

Во всех этих историях поражает не столько агрессивное националистическое поведение отдельных представителей гражданского общества, сколько позиция правоохранительных органов – официальных представителей власти. Полицейские не рассматривают преступление с позиции «кто виноват, кто пострадал», рассмотрение идет с позиции «кто какой национальности». И если среди участников событий есть представители центрально азиатского региона, то именно они становятся априори виновниками преступления.

Сотрудники полиции оказывают первую помощь Сулаймону. Фото: LifeNews
Сотрудники полиции оказывают первую помощь Сулаймону Саидову. Фото: LifeNews

Высказывание одного из сотрудников полиции в адрес брата Сулаймона по поводу «геноцида русских в Таджикистане» один в один повторяет слова общеизвестного националиста Егора Холмогорова, который не скупится на лживые обвинения в адрес таджикского народа, очерняя миллионы людей и возлагая на них ответственность за то, чего не было.

По сути, таджикским властям следовало бы уже давно обратиться в суд с заявлением на Егора Холмогорова и ему подобных, и привлечь всю эту нацистскую нечисть к ответственности за разжигание межнациональной и межрелигиозной розни, за клевету в адрес целого народа и оскорбление чести и достоинства таджикского государства.

Однако, к сожалению, отсутствие таких шагов со стороны таджикских властей приводит сегодня к тому, что подобные лживые обвинения имеют место распространяться и укореняться в умах националистически настроенных граждан РФ, в том числе правоохранителей.

Стоит отметить, что посольство Таджикистана в Российской Федерации не оставило без внимания данный инцидент, сделав соответствующее заявление и направив ноту в министерство иностранных дел Российской Федерации с призывом к объективному расследованию этого преступления и наказанию виновных. Однако «объективность» расследования уже становится ясна из рассказа Дилшода Абдурахмона.

Дело Сулаймона Саидова стало очередным показателем уровня ксенофобии в России. Ведь как нападавший, имея неприкрытую неприязнь на национальной почве к среднеазиатам, стрелял в голову Сулаймону, так и сотрудники полиции, обличенные властью и призванные защищать закон и справедливость, открыто продемонстрировали предвзятое отношение на национальной почве.

Оставьте первый отзыв

Оставить отзыв

Your email address will not be published.


*